Жангир (Джангир) хан (1801-1845гг.) — последний хан Букеевской орды (1823-1845гг.) - государственный деятель, реформатор и просветитель первой половины 19 века.
Хан Жангир
В 1812 году Букей возведён в ханы Киргиз-Кайсацкой (Казахской) орды. В этот трудный для России год, перед уходом Букея с боевым отрядом на защиту Отечества, в Астрахань в губернаторский дом Андреевского, близкого приятеля Букея, привезли  его сына 11-летнего султана Жангира, ни слова не понимавшего по-русски. Андреевский принял Жангира в свою семью, дал ему лучшее образование и воспитание, выковав из него просвещённую евразийскую личность.
В 1815 году  хан Букей умер, и до возвращения Жангира  в степь в 1823 году ордой правил его родной дядя Шигай.
У Жангира было три жены: казашки Казима и Айсулу и татарка Фатима. Фотографии Фатимы не сохранилось, но о ее красоте можно судить по фотографиям ее старшей дочери Зулейхи, которая приходилась бабушкой А.А. Шейх-Али – основателя Казанского завода пишущих машин, изобретателя пишущих машин на арабице.
Зулейха с дочерью
         Любимая жена хана Жангира ханша Фатима была дочерью Оренбургского муфтия Мухаммеджана Хусаинова. М.Хусаинов в 1785 году был ахуном при Оренбургской пограничной комиссии, а в 1789 году был назначен муфтием Указом Екатерины II. Он несколько раз посещал Малый Жуз, с целью мирных и дружественных отношений с Российской Империей, таким образом, за усердные труды поощряли его наградами правительства. Муфтий при жизни оставил множество записок о Малом Жузе. М.Хусаинов умер в 1824 году в Уфе. Супруга его Карима, после смерти мужа, переехала к дочери и жила в Ханской ставке. Свидетельством этому служит исписанный с обеих сторон надгробный камень, в задней стороне мавзолея хана Жангира. Перевод надгробной надписи означает: «Умершая в 1835 году Карима, дочь Думалы, жена исламского шейха Мухаммеджана, теща великого хана Жангира, мать ханши Фатимы». По правой стороны камня можно вычитать, что надгробный камень установлен ханом Жангиром.
Фатима вышла замуж за Жангира в 1824 году, ей было всего 15 лет. Но к этому времени она успела получить европейское образование, изучить иностранные языки. Юная Фатима вошла в дом Жангира в качестве байбише, так как старшая жена хана незадолго до этого умерла. Девушка, привыкшая к городским удобствам и теплу, была вынуждена терпеть неудобства зимнего жилища в степи. Говорят, именно тогда у хана возникла идея относительно перехода к оседлой жизни. Тогда же хан покупает деревянный дом, переносит его в степь и ставит в версте от того места, где была основана постоянная ставка. В последующем хан получил из российской казны 36 рублей на строительство нового дома в урочище Жаскус, где и основал ханскую ставку.
Жангир вернулся из Астрахани прекрасно образованным, просвещённым правителем, убеждённым сторонником осёдлости  с чётким планом  реформирования средневекового уклада жизни в орде. Он ввёл частную собственность на землю, сосредоточив в своих руках судебную, административную, законодательную власть, финансово-налоговую политику, хозяйственное устройство и порядок землепользования.  Внедряя в жизнь ордынцев  духовную службу, он постепенно увеличивал количество духовных служителей — ахунов,  обязанностью которых было распространение духовных знаний. При этом создавались новые школы и медресе, обучение в которых было вполне доступно населению.
С целью внедрения исламской религии российская империя использовала татарских мулл среди казахского народа.
Если в начале XIX века, то есть во времена правления Букей хана и Шигай султана в Букеевской Орде были только 15 мулл, то при ханстве Жангира их число дошло до 400. Хан Жангир приглашая грамотных мулл, заботился об обучении местного населения. Хан Жангир сам назначал ахуна, муллы проводили бракосочетания молодоженов, нарекали новорожденных, также отпевали усопшего.
При ханской ставке были образованы медицинские службы и аптека, под непосредственным  руководством Жангира составлена карта ханства, создан архив с ценнейшими арабскими рукописями и книгами древневосточных авторов,   музей, где кроме прочих национальных реликвий хранилось ценное оружие, прославленное воинами Букеевской орды.
С 1825 года Жангир ввёл на своей территории денежное обращение, взяв у России в кредит 200 платиновых монет для раздачи ордынцам. Собственные торговые дома были построены им в Саратове и Оренбурге.
В 1826 году Фатима и Жангир по приглашению царского двора присутствовали на коронации императора Николая I. Как рассказывали свидетели этого события, ханша Фатима выглядела роскошно.
На торжественном балу во дворце участвовала в танцах и на заданный Государем вопрос: не лучше ли для нее быть в Москве, нежели в степи? Отвечала: «Государь, здесь все хорошо и превосходно; но для всякого, где кто родился, там и жить, кажется, всего лучше».
Возвращаясь с коронации Николая I, ханская чета посетила Казань, где была встречена профессором местного университета Фуксом. “Жена моя посетила супругу хана и была ею принята очень учтиво и ласково. Ханша поздоровалась с нею по европейскому обыкновению. Она говорит по-русски так хорошо, что трудно заметить, что она не русская. Лицо у нее чрезвычайно милое и приятное, наряд ее придавал ей особенную прелесть, богатство соединялось в нем со вкусом”, – писал в последующем Карл Фукс. Фатима вместе с мужем пользовалась особой благосклонностью императорского дома.
Благодаря «капризам»  Фатимы, ханская ставка быстро превращалась в город Урду, где строились ханский дворец, добротные осёдлые дома, и где в значительном количестве под большим покровительством ханши  обустраивались приехавшие татары. В Урде завелся обычай пить чай, и заметно изменилась женская одежда, представлявшая теперь нечто среднее между татарским и русским одеянием. Вероятно, Фатима обладала развитым эстетическим вкусом и обаянием, так как её «капризы», не чуждые функциональной целесообразности  и художественной гармоничности  легко перенимались местным населением.
Блестяще образованный Жангир-хан, свободно владевший арабским, персидским, немецким, турецким, татарским, и конечно, русским языками, был большим знатоком и собирателем редких рукописей, и уделял много внимания воспитанию и образованию молодого поколения. 6 декабря 1841 года в Урде была открыта «Жангирова школа» со светским обучением. Для неё хан выбрал самый просторный дом, сам назначил учителей, в том числе иностранных, и сам платил за содержание школы. «Жангирова школа» считалась хорошей подготовкой для поступления   в кадетский корпус. Выпускники этой школы успешно продолжали обучение в лучших учебных заведениях Астрахани, Оренбурга, Саратова, Казани, Москвы и Санкт-Петербурга.  Образование стало для букеевцев, самым желанным и главным занятием. А Казанский университет, центр учебного округа, куда территориально относилась Букеевская орда, вызывал особый интерес Жангир-хана  научными  открытиями мирового значения и сообществом выдающихся российских учёных.
Во время первого приезда в Казань в середине 1826 года, в программу пребывания Жангир-хана вошли обмен визитами с губернатором Розеном; обед, данный в честь хана татарской элитой и купечеством; ужин в доме ректора университета К. Ф. Фукса, но основным событием было посещение университета. Жангир-хан в сопровождении профессора Фукса, ассистента А. Казембека и ординарного профессора Н. И. Лобачевского осмотрели библиотеку, собрание древних монет, минцкабинет, кабинет естественной истории, комнаты студентов. Жангир-хан высказал своё заветное желание о том, чтобы его сыновья, а также некоторые родственники могли воспитываться в университете. Но тогда это было невозможно. Лишь Уставом императора Александра II с 1863 года было разрешено магометанам поступать в университеты на любой факультет при наличии гимназического образования.
Хан не прерывал контактов с Казанским университетом, ведя почтительную переписку с Карлом Фёдоровичем Фуксом. По просьбе и на средства Жангир-хана знаменитый востоковед университета А. Казембек подготовил и издал фундаментальный труд «Мухтесерюль викгает» («Сокращённое законоведение»). Незадолго до выхода книги в 1845 году Казембек писал Жангиру: «Вы неутомимо продолжаете путь, избранный Вами ко всеобщей пользе. Вы щедро покровительствуете успехам науки. Предлежащий труд мой появлением в свет также обязан Вашему покровительству. Позвольте мне, Ваше Превосходительство, украсить его Вашим именем и надеяться, что моё усердное посвящение удостоится с Вашей стороны благосклонным принятием».
В данном случае Жангир выступал не только как заказчик, меценат издания, но и как знаток мусульманских законов школы канефидов, он внёс немало поправок, замечаний  и комментариев в этот труд Казембека.
В 1839 и 1844 годах вновь посетив Казань, Жангир передал в дар библиотеке университета шесть древних рукописей на арабском, персидском и турецком языках, в том числе замечательное сочинение «Двустишие Джелал Ад-дина Румия», которое и поныне является ценнейшим в собрании научной библиотеки.
Декан словесного факультета, руководитель кафедры арабского и персидского языков, профессор Ф. Эрдман  при поддержке ректора Н.И. Лобачевского добился  от учёного совета, чтобы тот в заседании  29 мая 1844 года единогласно избрал Жангира своим Почётным членом — «уважая ревностное содействие, оказываемое ханом Киргизской орды, генерал-майором Чегангиром Бокеевым к распространению просвещения в нашем отечестве, ценя отличные заслуги, приобретённые им по части восточных языков, и принимая с искреннею признательностью высокое внимание Его Высокостепенства к Казанскому университету». Диплом об избрании Почётным членом утверждён министром Народного просвещения графом С. С. Уваровым под высочайшим покровительством императора Николая I в сентябре 1844 года.
Позже Жангир писал Ф. Эрдману: « … совершенно готов быть полезным университету, и мне весьма желательно было бы иметь список тех сочинений, которые интересны для отделения восточных языков университета. Нынешнюю зиму я полагаю войти в сношение с бухарцами  в предоставлении мне от Бухарии  замечательных рукописей и старинных азиатских монет». 
С 1832 года в Урде заработала ежегодная ханская  торговая ярмарка, привлекавшая купцов со всех четырёх сторон света, позволявшая Жангир-хану приобретать не только товары и заморские произведения искусства, но и завязывать мирные отношения с восточными правителями, обмениваясь с ними раритетными произведениями искусств и науки.
Незадолго до смерти в 1845 году Жангир-хан  отправил в дар университету три уникальных,  драгоценных рукописи.
Действительно большое внимание хана уделялось воспитанию и образованию молодого поколения. Наряду с  мусульманскими школами появились  общедоступные участковые  школы грамотности,  двухклассные русско-казахские школы для мальчиков и одноклассные  для девочек, в которых учились читать и писать на двух языках вместе с православными и мусульманки.
Современники Жангир-хана, совершившего беспрецедентные реформы на своей территории,  комплиментарно сравнивали его с Петром I.
Канцелярию реформатора Букеевской орды возглавлял выпускник Казанского университета Г. Матвеев. Человек чести, он хорошо  служил общему делу.
У Фатимы и Жангира было семеро детей – четыре сына и три дочери. Все четыре сына – Сахибгерей, Ибрагим, Ахметгерей и Губайдолла – воспитывались в Пажеском корпусе в Санкт-Петербурге. Губайдолла дослужился в царской армии до генеральского чина. Дочери Зулейха, Хадиша и Тайша получили образование в Оренбурге.
Летом 1845 года, желая укрепить своё положение и продолжение реформ, Жангир решил лично встретиться с Николаем I. Особенно тщательно готовилась к этой поездке Фатима, ей уже доводилось покорять царский двор красотой и нарядами, и теперь лучшие портнихи и рукодельницы готовили придуманные ханшей платья. Уже всё было готово для поездки в Петербург, и караван стоял на летней кочёвке хана. После завтрака Жангир остался один, дожидаясь цирюльника. Устав ждать хана, Фатима направилась к его юрте, где застала бездыханного хана с перерезанным горлом в луже крови. Цирюльник же исчез бесследно. Эта смерть сорокачетырёхлетнего хана в полном расцвете сил до сих пор остаётся загадкой для историков.
Последние годы жизни Фатима тяжело болела, и это очень удручало хана. Он не раз возил ее на Кавказ на минеральные воды, но это мало помогало. А скоропостижная смерть самого Жангира ускорила уход из жизни и Фатимы. Она умерла спустя три месяца после его кончины. Но прежде пыталась устроить судьбу своих детей. В письме оренбургскому генерал-губернатору Обручеву она пишет: “Генерал! С постели моей, к которой я прикована тяжкой, может, даже смертельной болезнью, окруженная малолетними сиротами, молю вас именем Бога взять под свое покровительство меня и мое семейство, устроить в лицей Сахибгерея, признанного уже государем императором преемником ханского достоинства”.
Однако у царского правительства по-видимому были уже свои намерения относительно судьбы Букеевского ханства и потомков хана. Сахибгерей умер при загадочных обстоятельствах. Других детей отправили в разные концы России.
Фатима умерла в октябре 1845 года в возрасте 36 лет. Она похоронена рядом с ханом Жангиром в его мавзолее.
Народ сохранил память о хане-реформаторе. На могиле Жангира высится белый мраморный мавзолей. Территория Букеевской орды включена в состав Уральской области Казахстана в качестве Урдинского района, который вовлечён в советское время в деятельность печально известного ракетного полигона «Капустин Яр».
Имя Жангира присвоено Западно-Казахстанскому аграрно-техническому университету в Уральске, где перед входом в главное здание установлен ему памятник.
12 марта 2013г. по обоюдной договорённости президентов Казахстана Н.А.Назарбаева и Татарстана Р.Н.Минниханова (летом 2012 г.) с целью увековечения заслуг просветителя и реформатора XIX века хана Жангира, на здании научной библиотеки Казанского Федерального Университета была открыта мемориальная доска.